старая кошь Басько (basja_n) wrote,
старая кошь Басько
basja_n

мои рассказки

жж продолжает тормозть не по-деЦЦки. :(
С утра не грузился вообще, сейчас - еле-еле.

На "Матикоре" я вылетела - не в коня корм, то бишь "фигу" не заметили, а верхний - сказочный - слой конкурентов не впечатлил.
Залила текст на СИ (сто лет уже туда не заходила) и бросаю здесь.
Не самая моя удачная вещь - без огонька. Построена на противопоставлении западного феминизма (внешнего) и восточного (внутреннего). :)

Живая вода

- Так ты готова или нет? – голос мужа вывел Марину из задумчивого оцепенения.
А думала она ни много ни мало – о том, на что способна любовь? Из-за любви она вышла замуж, несмотря на недовольство родителей. Из-за любви больше года зубрила с трудом поддающийся изучению язык. Из-за любви согласилась приехать сюда. Из-за нее же сегодня выглядит, словно гимназистка или сестра милосердия.
Молодая женщина с раздражением посмотрела в зеркало, откуда на нее уставилась тощая особа с бледным – ни грамма косметики – лицом, в цветастом платке, из-под которого нахально торчал рыжий локон. Одето это пугало было в закрытое, не смотря на летнюю жару, платье с длинными рукавами. Нет, Марина и раньше носила юбки и платья, хотя предпочитала джинсы и шорты. И косметикой она не злоупотребляла – пара мазков помадой, тушь на светлые пушистые ресницы да припудрить особенно нахальные веснушки – не больше. Но жесткий ежедневный дресс-код, несвобода, на которую она согласилась из той самой любви — это уже перебор.
Шел третий день их гостевания в горной деревушке. Марина нервно передернула плечами, заправила непослушную прядь и взяла сумочку. Голове под платком было жарко, влажное от пота платье уже липло к телу. Заждавшийся жену Закир окинул ее с ног до головы испытующим взглядом, довольно улыбнулся, чмокнул в щеку и повел на заклание.

Сегодняшний вечер был особенным. Молодым супругам предстояло навестить ближайшую родню мужа с патриархом семьи во главе. Навестить, потому что они поселились у школьного приятеля Закира. Слишком много родственников жаждали исполнить долг гостеприимства, поэтому пришлось извернуться таким образом, чтобы избежать недовольства и обид.
Марина уже заранее ожидала скучного застолья, на котором она и старухи окажутся единственными женщинами, имеющими право сидеть наравне с мужчинами. Да еще весь вечер изображать из себя немую – это именно то, о чем она всю жизнь мечтала. Не правда ли?!
Но только они переступили порог, не успел Закир обменяться бурными приветствиями и с половиной братьев, дядюшек и кузенов, как к Марине подошла молодая женщина и со словами: «Вас зовет Хадижат-нани», - проводила гостью на женскую половину дома.

Про бабушку мужа Марина была наслышана. Та держала в ежовых рукавицах не только невесток и дочерей – суровую старуху побаивались и мужчины. Но предстоящая встреча с семейной бабой-ягой не испугала Марину, скорее – пробудила в ней любопытство.
Комната старухи напоминала внутренность узорной шкатулки – тесная и душная от покрывавших пол и стены ковров. Марину поприветствовала грузная старая женщина, укутанная в темные шали. Ничего устрашающего во внешности Хадижат-нани не было, разве что крупные желтые зубы, которые она выставила в приветливой широкой улыбке. Маринина провожатая вышла, скрипнув дверью, вернулась через пару минут с подносом: заварочный чайник, чашки и сладости, после чего молча исчезла за дверью.
- Садись, внучка, уважь старуху, - заговорила наконец Хадижат и кивнула на россыпь подушек рядом с собой. – Долго же этот негодник Закир прятал от нас свое сокровище. Ох, долго. Я боялась, что и не увижу.
Она ласково похлопала Марину по ладони и протянула чашку.
- Пусть мужчины там повеселятся, а мы устроим свой маленький праздник здесь. Расскажи-ка мне, внучка…
Последовали расспросы про здоровье Марининых родителей и брата, про учебу в университете и дальнейшие планы, про то, уважительно ли относится «этот-шалопай-Закир» к будущей матери его сыновей. Марина отвечала на вопросы любопытной старухи, пила маленькими глотками кисловатый пахнущий незнакомыми травами чай и терпеливо ждала окончания пытки. Где-то полчаса спустя старуха умолкла, отодвинула поднос, поерзала, устраиваясь поудобнее и неожиданно спросила:
- Ты любишь сказки, детка?
- Конечно, уважаемая Хадижат.
- Тогда я тебе расскажу одну. На что еще годны такие старухи, как я? Только чтобы помнить старинные истории и рассказывать их молодым. Итак, было это давным-давно…

* * * *

Было это давным-давно. Было это в те времена, когда овцы обрастали такой густой шерстью, что еле передвигали ноги под ее тяжестью. Когда козы давали молоко жирное как сливки и сладкое как мед. Когда юноши были отважны, как горные барсы. Вот как давно это было.
В одном из селений у старика-старосты подросла красавица дочь. Многие мужчины заглядывались на нее, и было на что посмотреть: стройная, как молодая козочка, голосистая, как птичка, с кожей белее снега на горных вершинах и глазами, сверкавшими ярче звезд. Многие заглядывались, но решились просить у отца Гулизар – так звали красавицу – только двое. И надо же такому случиться, что решились они на это в один и тот же день и час. Оба были сыновья достойных отцов, да и сами – богатыри хоть куда! – оба принесли богатые дары. Как выбрать из них одного? Как отказать другому? Как избежать кровной вражды, неминуемой после отказа? Об этом задумался отец Гулизар. Мудрый он был человек – не чета нынешним! Попросил он юношей подождать решения до утра, а сам скрылся в хижине. Из тяжких дум вывела его старая мать:
- Устой молодцам испытание, - предложила она. – Да такое, чтобы от него польза не только тебе – всему селению вышла. Слышала я от своей матери, а та от матери своей матери, что есть в горах чудесный родник…

Едва рассвело, пригласил староста друзей и соседей в свой дом и поклялся отдать прекрасную Гулизар в жены тому, кто первым принесет целый бурдюк живой воды из волшебного источника. Путь до того родника не так долог, как труден. Предания гласят, что пройти к нему можно только через пещеру. Пещера та находится между каменными грудями горной пери, а охраняет проход злобная джаду-ведьма. И только горные духи знают, что и кто еще может встретится на пути смельчака.
Влюбленным неведомы сомнения и страх. Оба жениха положили в заплечные мешки хлеб и сыр, взяли по крепкому посоху и пустились в путь. Выйдя из селения, они остановились и бросили жребий. В горы вели две тропы, пастуху Гамиду досталась левая, а скорняку Тагиру – правая. Оба юноши были храбры, умны и хороши собой, но Гамид отличался ловкостью, а Тагир – недюжинной силой. И каждый мечтал, что именно он выйдет победителем и получит в жены красавицу Гулизар.
Как только тропинки разошлись настолько, что одному невозможно стало видеть другого, Тагир побежал изо всех сил, надеясь обогнать соперника. Гамид же свернул в дороги в тень и разложил на развернутом платке еду, следуя поговорке: «Поспешай медленно».

Не долго, не коротко, но не прошло и двух дней и двух ночей, как силач-Тагир первым добрался до места. Смотрит он – узкий проход внутрь горы ведет, а возле него на валуне огромная старуха сидит и каменным гребнем всклокоченные седые волосы вычесывает. Змеи, жабы и другие мерзкие твари с ее головы на землю так и сыплются. Одета ведьма в зеленый передник. Шею старухи в несколько рядов обвивает ожерелье, да не из самоцветных камней – из костей людских. Дряблые груди до толстого брюха виснут, а когти у ведьмы длиннее, чем зубья вил. Старуха носом потянула, зубищами щелкнула и кричит грубым голосом:
- Вот и завтрак пожаловал. Как ты предпочитаешь, путник, быть съеденным сырым или тебя сперва подкоптить?
- Не поймав зайца, уже шкуру с него снимаешь? Сначала попробуй меня побороть, - на те слова ей Тагир отвечает весело.
Не успела ведьма замахнуться, как он ухнул и вбил ее в камень по колени. Джаду завизжала так, что камни с гор посыпались, и ударила силача кулаком, как кузнечным молотом. Он по пояс в камень ушел.
- Спасибо, бабушка, помогла. Теперь мне бежать никак нельзя, придется тебя победить, - с этими словами Тагир обеими руками ее по плечам стукнул. Глядь, а из камня только голова ведьмы торчит.
- Приятно оставаться, бабушка. Смотри, как бы тебе солнце голову не напекло, - засмеялся парень и внутрь горы ушел.

Долго ли, коротко ли, но дошел и ловкач-Гамид до пещеры. Глядит и глазам своим не верит: торчит из камня голова прекрасной девушки. Смотрит красавица на него, а по щекам румяным горькие слезы ручьем текут.
- Какой злодей тебя, сестрица, так обидел? – ахнул юноша. Одно хорошо – зубило с молотком он с собой захватить не поленился. А когда красавицу из каменного плена вызволил, то про все на свете забыл – глаз от нее оторвать не может. А джаду скромнее скромного – глаза долу опускает, волосами пышными нагие перси прикрыть пытается.
- Будь моей младшей женой, - ей Гамид говорит. – Я больше ни одному волосу с твоей головы упасть не позволю.
Джаду хоть и ведьма, но тоже сердце у нее не изо льда. Приглянулся ей молодой пастух, воспылала она к нему жгучей страстью. А если джаду кого полюбит, то на веки вечные. Облобызала она ноги спасителя и с радостью женой стать согласилась.

А волшебный источник, что на другой стороне горы, охранял громадный черный дэв. Наложено на него было горной пери заклятие – никуда от родника не уходить. Поэтому страдал дэв от жестокого голода, ослабел и мечтал только об одном – о большом куске сочного мяса. Звери про чудовище знали и близко к дэвлоху не подходили, и уже лет сто как ни одного храбреца на закуску не попадалось. Тосковал дэв, волосатое тощее брюхо оглаживал и по сторонам поглядывал. Глядь, а из чрева горы человек карабкается. Обрадовался дэв, свою дубину схватить хотел, да не смог ее даже с земли поднять.
Увидел Тагир чудовище – не испугался, в честном поединке сразиться ему предложил.
- Не буду я закон гор нарушать – с гостем драться. Извини, дорогой, попотчевать тебя ничем не могу, у самого сто лет как крошки во рту не было. Зато пей – сколько хочешь. Лучше моей воды во всем свете не сыскать! – ласково дэв говорит и на родник ладонью-лопатой указывает.
Удивился Тагир добродушию чудища, поблагодарил хозяина и спрашивает:
- В народе рассказывают, вода в твоем ручье непростая, волшебная. Скажи, страж источника, в чем секрет волшебства?
- Никакого секрета, добрый человек. Каждый глоток прибавляет сорок лет жизни. Если же напьешься вволю, обретешь бессмертие.
Услышав слова дэва, ринулся Тагир к роднику, на колени упал и стал живую воду глотать. Пил он ее, пил и никак остановиться не мог, ведь с каждым глотком его жажда становилась все сильнее. Уже глаза из орбит вылезли, а он остановиться никак не может.
Когда гость раздулся как шар и с треском лопнул, исторгнув всю выпитую воду обратно, дэв радостно в ладоши захлопал и прорычал:
- Вот твой бессмертный дух, дорогой гостенек, и отправился в Рай. А жалкая плоть твоя послужит пищей хозяину.
И тело несчастного скорняка исчезло в пасти чудовища. Только косточки хрустнули.

Насытился дэв и заснул. Храпел он так сладко, что с деревьев вокруг родника вся листва облетела, а когда проснулся, то собственным глазам не поверил. Сто лет не было у него гостей, а тут в один день сразу трое пожаловали. Сто лет он не вкушал пищи досыта, а утехам плоти с юными девами не предавался почти тысячу лет. Увидел дэв красавицу и остолбенел. Пожар страсти загорелся в глазах чудовища, слюна вожделения закапала с длинных клыков на лохматую грудь, огонь опалил его чресла.
- Привет тебе, добрый человек. Давай меняться. Я не только разрешу напиться из моего ручья – можешь забрать с собой воды столько, сколько сможешь унести. В обмен – отдай мне эту прекрасную деву.
Джаду склонилась к уху возлюбленного и прошептала:
- Соглашайся, а не то он все равно отберет меня силой, а тебя убьет и съест. Только заставь его поклясться мужской силой, что он не нарушит данного слова и ответит тебе на один вопрос.
- Спрашивай, - согласился дэв.
- Ты говоришь, вода в твоем ручье продлевает жизнь. Скажи мне, страж источника, продлевает ли она молодость?
- Каждый глоток прибавляет тебе сорок лет сверх от Бога данных. Если же напиться вволю, то обретешь вечную жизнь. Вечную жизнь, но не вечную молодость. В сто лет ты будешь столетним стариком, в двести – двухсотлетней развалиной.
Сказав это, дэв впился в губы красавицы, поднял деву на руки и потащил ее в заросли на свое вонючее ложе. Ослепленное похотью чудовище и не заметило, как джаду приняла свой истинный облик, а нежные объятия превратила в удушающие обручи.

Гамид отпил из родника два глотка, и как его ни терзала жажда, как ни манил родник, вытер губы досуха и набрал полный бурдюк воды. Его мучили стыд и злость. Он обещал оберегать свою возлюбленную, а не прошло и дня, как нарушил свое обещание. Униженный, с горящими от стыда щеками он боялся поднять глаза, ожидая увидеть раздавленную насилием розу, но его встретил по-прежнему благоухающий цветок. От радости он чуть не обезумел, как Маджнун, но не отважился узнать, как его красавица справилась с дэвом, следуя поговорке: «Меньше знаешь, почиваешь с миром».

Долго ли, коротко ли, но вернулся Гамид-ловкач домой. Не один – с женой-раскрасавицей и полным бурдюком слез волшебного источника. С почетом был встречен Гамид в родном селении. Каждый отведал живой воды. Коварный дэв утаил еще один секрет родника – долголетие передается потомкам тех, кто ее выпил, поэтому с тех пор люди в наших горах живут долго. Староста отдал победителю в жены прекрасную Гулизар. Такой свадьбы, как у нее с Гамидом еще не видели в тех краях и, наверное, больше не увидят. Выпитым можно было ручеек превратить в полноводную реку. Сыра съедено столько, что из него можно сложить высокую гору. Две отары овец пошли под нож для угощения гостей. Десять дней и десять ночей веселилось селение. Вот что это была за свадьба!
Говорят, что Гамид – прародитель нашей семьи. Неизвестно только, кто был нашим предком – сын прекрасной Гулизар или влюбленной джаду. Еще говорят, что счастье обошло Гамида-ловкача стороной. Обе жены попрекали и пилили мужа до самой его кончины. А прожил он сто пятьдесят лет без одного дня. Гулизар обижалась за то, что он взял себе вторую жену. А джаду тосковала по свободе: все в селении мужа было ей непривычным и чужим, и сама она там была чужая. Однако друг с другом же обе жены Гамида не ссорились, потому что там, где правят мужчины, женщины должны быть выше взаимных обид.

* * * *

Муж уже крепко спал, а Марину мучила бессонница. Она стояла у окна, смотрела на непривычно темное летнее небо, в котором нахально перемигивались звезды, и думала.
Зачем она здесь? На что старуха намекала своей странной легендой? И кто она сама для этих людей – прекрасная Гулизар или ведьма-джаду, под красивой внешностью которой таится чудовище?

Tags: графомань, конкурсное, проза, сказки
Subscribe

  • Мои рассказки

    Ну, и основной текст на Зарисовке, который я едва затолкала в 6 000 знаков, а уж в 2 000 он бы не влез никогда. В отличие от предыдущей миньки…

  • Мои рассказки

    В общем - таблицы общих результатов пока нет, а я в Сеть выползу только вечером. Так что заброшу миньки в жужу сейчас, а на складирование в СИ…

  • Мои рассказки

    Второй текст, он побольше, я выкладываю в неподзамочной записи, потому как никаких особых читательских эмоций на игре он не вызвал. :) Это какбэ…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments