старая кошь Басько (basja_n) wrote,
старая кошь Басько
basja_n

мои рассказки

Рассказ с конкурса "Арабские ночи". Задача была написать арабскую сказку а ля "1 001 ночь" с окольцовкой типа "рассказчик-слушатель" и уложиться при этом в 8 000 знаков.
Я люблю миниатюры, но для такого жанра, где хочется покрасивше и поцветистее, 8 тыр - это очень мало.
Пятое место из... (не буду говорить скольки) рассказов по голосованию жюри.
Зафрендить что ли такое доброе жюри?
Сказка-то была послана, написанная впопыхах с жуткими косяками.

Слегка отредактированный вариант.

Золотой дракон


Полуденная жара навевала сон, и калямы каллиграфов двигались все медленнее и медленнее. Зной и тишина делали свое дело. Одни отроки начали клевать носами, другие украдкой терли ладонями слипающиеся глаза, третьи уже опустили вниз отяжелевшие головы, и помощник Мастера понял, что пора. Он выскользнул из залы и вернулся с большим чеканным серебряным подносом, уставленным блюдами с лакомствами. От расписного фарфорового чайника исходил пахучий парок.
- Не соизволите ли, о мудрейший и искуснейший, немного отдохнуть, откушать ароматного чая и побаловать себя и нас какой-нибудь занимательной историей?
Все тут же стряхнули дремоту и наперебой заговорили.
- Да, расскажите, наставник, про хитрого осла и глупого погонщика!
- Нет, про падишаха и жемчужное зерно!
- Лучше – про пери зачарованного острова!
- Про ходжу Насреддина и воров!
Пока старец поудобнее устраивался на шелковых подушках, его ученики – все безусые юнцы с румяными щеками, еще почти дети – жарко спорили, рассаживаясь вокруг него. Они предлагали каждый свое, хотя знали, Мастер каллиграфии каждый раз сам выбирает сказку. Вот и сейчас он покатал на кончике языка кусочек халвы, пока тот не растаял, глотнул терпкого зеленого чая, медленно вдохнул жасминовый аромат напитка, и в молодых лукавых глазах его, смягчающих строгое, даже суровое выражение лица, промелькнула задорная искорка. Старик придумал совсем новый рассказ.


- В далеком Китае за Великой стеной, которая так длинна, что не видать ни конца и ни края, и так широка, что по ней расхаживают сторожевые отряды воинов, в далеком-предалеком Китае в поместье знатного и богатого чиновника был роскошный сад. Окружал сад высокий прочный забор, чтобы никто посторонний не мог проникнуть туда. Только хозяин и его домочадцы наслаждались там тишиной и прохладой. Чаще всех в ажурной беседке на берегу небольшого пруда, заросшего розовыми лотосами, отдыхала старшая из дочерей господина – красавица по имени по имени Мэй, что означает «вишня». Губы у нее – пухлые и яркие – и впрямь напоминали спелые вишенки, а кожа была белоснежная, как вишневый цвет весной. Девушка сидела там с лютней, играла печальные мелодии и пела грустные песни. «Почему такая красавица невесела?» - спросите вы? У Мэй была на это причина. Подруги уже вышли замуж и радовались своим маленьким детишкам, чьи звонкие голоса звучат приятнее пения соловья на ветке жасмина, а ее отец отказывал всем женихам. Он считал, что они недостаточно знатны и богаты для того, чтобы войти в семью. Дело в том, что у Тан Фу – так звали чиновника – не было сыновей, и он собирался сделать старшего зятя своим наследником и преемником.

Пока Мэй перебирала струны, пошел дождь. Она прислушалась, подобрала мелодию в ритме капель, падающих с крыши беседки, и запела:

О небо! Я хочу любимого найти,
Такого, чтоб вовек не разлучаться.
Когда вершины гор сровняются с землею,
Снег ляжет летом, грянет гром зимою,
Когда земля сольется с небесами,—
Мы лишь тогда расстанемся с тобою!

И, о чудо, само небо откликнулась на эти слова, потому что прямо к ногам девушки упала заколка для волос в виде золотого дракона. На спине дракона сверкал причудливый узор из драгоценных камней. Мэй быстро схватила ее, выбежала из-под навеса на дождь, подняла вверх голову, но там промелькнул только силуэт большой черной птицы и тут же исчез. Девушка полюбовалась изысканным украшением и вколола его в свои пышные волосы.

Вечером, когда девочка-служанка Лян вытаскивала шпильки из прически молодой госпожи, заколка сама выпала на колени Мэй, и та положила ее не в шкатулку черного дерева, а прямо на лаковый столик у изголовья лежанки. Ближе к полуночи девушка проснулась от бьющего ей в глаза света. Сияние исходило от золотого дракона. В испуге девушка отшвырнула заколку в сторону. Та ударилась о ширму, упала на пол, и сверкающий дракон стал расти. Свет становился все ярче и ярче. Наконец, он стал нестерпимым для человеческих глаз. Мэй крепко зажмурилась и закрыла лицо руками. Когда же она отважилась посмотреть, вместо дракона на полу стоял в царственной позе молодой мужчина в желтых императорских одеждах, расшитых золотом и самоцветами. Он нежно улыбнулся оробевшей девушке, слегка поклонился ей и сказал:
- О, прекрасная Мэй, не бойся, я не причиню тебе никакого вреда. Я Лун-Фэн – Повелитель драконов Западного царства. В битве с демонами я потерпел поражение и в наказание был заколдован Богами. Только раз в сутки в час Мыши я обретаю свой истинный облик.
- Неужели нельзя помочь этому горю? – дрожащим от сочувствия голосом спросила Мэй.
- Только, если найдется кто-то, кто разделит со мной мое проклятье, - с грустью ответил ей Лун-Фэн. – Если я смогу до конца этого года отыскать девушку или небесную фею, которая согласится стать моей супругой, то через двенадцать раз по двенадцать месяцев чары рассеются, и мы вместе вернемся в мой облачный дворец. Иначе – год Дракона закончится, и…
Жемчужины слез оросили прекрасное лицо Повелителя драконов. Был он так несчастен и при этом так благороден обликом, что Мэй, не подумав о том, что скажет отец, упала перед ним на колени и воскликнула:
- Я согласна разделить с тобой горе и радость, я согласна ждать двенадцать раз по двенадцать месяцев, я согласна стать твоей женой!
Лун-Фэн наклонился, поднял ее с колен и прижал к свой груди. Они плакали оба, и слезы радости смешались в общий поток. Они поняли, что созданы друг для друга. Но наступил час Быка, и злые чары вернулись.

Прошло несколько месяцев, и Тан Фу смог выбрать себе подходящего зятя. Астролог сверил гороскопы невесты и жениха, и день свадьбы был назначен. Когда Мэй узнала новость, то бросилась в покои отца и рассказала о своем обещании Повелителю драконов Западного царства. Тан Фу посмеялся над фантазиями дочери, но обещал, что в час Мыши заглянет к ней посмотреть на таинственного жениха.
Когда Лун-Фэн обрел свой истинный облик, чиновник смутился, но ненадолго.
- Мэй дала тебе обещание, не получив отцовского благословения. Она нарушила дочерний долг и обязательства перед семьей и родом Фу. Такая клятва не имеет силы. Мне не нужен заколдованный зять. Я хочу, чтобы у меня был друг и помощник. Я хочу через пару лет уйти на покой, играть с соседями в мадзян и любоваться многочисленными внуками. Разве ты можешь мне это дать?
- Простите меня, - почтительно сказал Повелитель драконов и поклонился Тан Фу. – Я возвращаю Мэй ее слово и желаю ей только счастья.
Потом он повернулся к девушке:
- Очень жаль, что мы не можем быть вместе, но я возложил на твои хрупкие плечи непосильную ношу. Прости меня, душа моя. Я навеки прощаюсь с тобой, но я люблю и буду любить только прекрасную и добрую Мэй. Мне не нужна другая невеста!
И хотя до часа Быка еще оставалось время, облик Лун-Фэна стал расплываться, ноги его окутала огненная пелена.
- Простите, отец! Но я не могу нарушить клятву, не могу расстаться с моим суженным, – Мэй бросилась к повелителю Драконов. Она упала в его объятия, и их обоих охватило волшебное пламя, такое яркое, что разглядеть влюбленных стало невозможно. А когда магический свет исчез, и Тан Фу подошел к месту, где недавно стояла его любимая старшая дочь со своим женихом, там лежала только золотая заколка для волос. Несчастный отец поднял ее и поднес к своим глазам. Два дракона было на украшении. Их тела, сверкающие рубинами и изумрудами, переплелись в причудливую арабеску, а голова одного нежно прижималась к груди другого. Тан Фу вздрогнул, выронил заколку и залился запоздалыми слезами раскаяния.


Жара начала спадать, сказка закончилась, и все вернулись к своим занятиям. Ученики прилежно выводили затейливые изгибы букв, только калям юного Ахмеда мелькал подозрительно быстро. Почтенный ибн Хасан тихонько подошел к нерадивому отроку. Вместо заданной суры из-под пальцев того текли звонкие строки газели о любви, расставании и смерти.
- Мастером каллиграфии юноше стать не суждено, - грустно подумал старик. – Но может быть, из Ахмеда выйдет неплохой поэт?
Ибн Хасан вернулся на свое место и подумал, что завтра, пожалуй, стоит рассказать притчу о ленивом шакирде.
Tags: графомань, проза, сказки, творчество
Subscribe

  • Посмотрела/смотрю

    Из полнометражек в течение недели отсмотрела кучку старых американских комедий 60-х годов, один исторический - тоже американский - и одну корейскую…

  • Петербургское

    На праздновании Дня Достоевского в этом году, разумеется, не была - болела. Так что в честь этого прошедшего события вешаю клип годичной давности -…

  • Посмотрело

    Дожевала на ютубе видеоадаптацию комикса "Сладкоежка"/"Sweet Tooth" (сериал дальше первой серии смотреть не стала - отсмотревшие сказали, что…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments